Плавно открываясь величественным образом “старых друзей, сидящих на своей лавочке в парке, словно подпорки для книг”, песня выстраивает (не без помощи выразительной аранжировки Джимми Хаскелла) целый ряд живых, поэтичных образов (”звуки города просачиваются сквозь листву”, или старики в круглых ботинках, “затерянные в своих пальто”). Песня неотвратимо и безропотно признает: “Как жутко и странно — быть семидесятилетним.” Саймон сочувственно и умело изображает усталое своеобразие старости. Это то самое ощущение покорности, смирения, добавляющее песне дополнительную резкость, переходящее в прекрасно звучащие, мелодичные строки: “Было время, и что это было за время…”

В конечном счёте, ты остаёшься со своими воспоминаниями и мутной пожелтевшей фотография того, что было. Такой станет и фотография с обложки, два молодых человека на вершине своего творческого подъема, запечатлённые Ричардом Эйвдоном. Гарфанкель парит над размытым фоном, Саймон же глядит прямо в объектив своими почти прозрачными глазами, словно у звездного ребёнка из “2001″ Кубрика. Пройдёт время, и они — уже старики — будут рассматривать эту фотографию и увидят ответный взгляд своей юности. Время, когда они были молоды, а будущее было рядом, лишь протяни руку.