Рецензия на альбом “Live on stage”
02.07.2010, 20:52 | Статьи, периодикаКогда нынче какая-нибудь знаменитая группа, гремевшая в шестидесятые, объявляет об очередном воссоединении, народ, как правило, ждет чуда. И, как правило, чуда не происходит. Люди приходят на концерт, там их ждет несколько часов отчаянной ностальгии по временам юности / первой влюбленности / студенческим денькам / подставьте нужное. Но, как ни странно, за этим не следует разочарования. Все расходятся удовлетворенными: зрители — возможностью порефлексировать всласть, артисты же вытирают трудовой пот со лба и подсчитывают денежки.
Причем обе стороны понимают, чем все закончится. Пожилые рок-звезды хорохорятся — дескать, мы ж еще ого-го! эге-ге! Не менее пожилые поклонники в качестве бонуса к билету на шоу покупают шанс ненадолго вернуться в прошлое, в свое личное прошлое, фоном к которому были уже упомянутые пожилые рок-звезды. Юные фанаты просто тихо радуются, что выпала возможность воочию увидеть кумиров в относительном здравии… Выглядит все это обычно немного жалко и невероятно трогательно.
Примерно такого расклада я ожидала, распечатывая диски.
Из объективных достоинств записи — безусловно, музыкальная сторона. Даже удивительно, что концертное выступление прошло столь гладко в этом отношении: ни тебе мелкой лажи исполнителей, ни “поехавшего” из-за технических нюансов звука, ни каких-либо еще артефактов — все идеально. Особо хотелось бы отметить великолепную гитару и виолончель Марка Стюарта, работающего с Полом Саймоном уже не первый год. Порадовали некоторые новые детали в аранжировках: та же стюартовская виолончель в “Scarborough Fair”, замедленная версия “I am a Rock” — такой темп требует тщательнейшего исполнения. С музыкальной точки зрения, конечно, выше всяких похвал.
Но через некоторое время стало ясно, что здесь замешано и кое-что другое. Особенное. Нечто малообъяснимое, то, что довольно легко почувствовать, но почти невозможно толком сформулировать. Примерно следующее.
Когда ты звезда уровня Саймона и Гарфанкеля, тебе многое простится. И то, что голос уже отнюдь не того “ангельского” тембра, которым был знаменит в юности; и что ритм многих песен существенно замедлен — чай, возраст уже не тот, особо не позажигаешь; и можно позволить себе кое-где по мелочи пустить петуха, опять-таки списав фальшь на годы. Можно почти все — простят, потому что любят. Не простят только одного — неискренности. Чувства, что ты затеял все это лишь для того, чтобы поднять пошатнувшиеся рейтинги и показать, что еще чего-то стоишь. Такой подход те, кто любит, отлавливают моментально и уже никогда не прощают.
Но как ни тяжело, должно быть, в шестидесятилетнем возрасте стоять на сцене и петь: “Я написал эту песню, когда мне был двадцать один год; а теперь мне двадцать два… и время летит так быстро… и листья, бывшие зелеными, становятся коричневыми,” — Пол и Арт делают это совершенно искренне.
За то и любим.
